Пушкин Александр Сергеевич
Цитаты, афоризмы, изречения - Россия

 

Пушкин Александр Сергеевич (1799—1837).

 

Родился в Москве в старинной дворянской семье. В 1811 г. поступил в Царскосельский Лицей — лучшее учеб­ное заведение России. Там написал он первые свои стихотворения, обратив на себя внимание Державина, а затем В. А. Жуковского и Н. М. Карамзина.

Окончив Лицей в 1817 г., Пушкин назначается на службу в Коллегию ино­странных дел, но поэзия уже стала главным делом его жизни. В 1820 г он публикует поэму «Руслан и Людмила», ставшую водоразделом между старой и новой русской поэзией. В эти же годы (1817—1820) Пушкин выступает с вольнолюбивыми стихотворениями: «Вольность», «К Чаадаеву», «Деревня».

В 1820 г. под видом служебного перемещения его отправляют на юг — в Крым, на Кавказ и в Молдавию, где поэт сближается с членами Южного об­щества декабристов.

На юге Пушкин написал романтические поэмы «Братья-разбойники», «Бах­чисарайский фонтан», начал поэму «Цыганы».

В 1824 г был выслан в псковское имение отца Михайловское. Здесь напи­сал он первую русскую народно-реалистическую трагедию «Борис Годунов» и начал работу над первым русским обшественно-психологическим романом в стихах «Евгений Онегин», который В. Г. Белинский назвал «энциклопедией русской жизни».

С конца 1820-х гг поэт стал уделять еше больше внимания истории Рос­сии: были написаны поэмы «Полтава» (1828), «Медный всадник» (1833), про­заические произведения «Капитанская дочка» (1836), «История Пугачева» (1833) и др.

В начале 1831 г. Пушкин венчался в Москве с Н. Н. Гончаровой, сыфав- шей — не по своей воле — роковую роль в его судьбе: через шесть лет поэт погибает на дуэли с офицером-французом Жоржем Дантесом, став жертвой собственной ревности и ловко сплетенного против него заговора светских за­вистников.

 

Умер в Санкт-Петербурге

 

 

 

А счастье было так возможно. Так близко!

 

Ах, обмануть меня нетрудно! Я сам обманываться рад!

 

Блажен, кто смолоду был молод. Блажен, кто вовремя созрел.

 

Бойцы вспоминают минувшие дни,

и битвы, где вместе рубились они,

Болезнь любви неизлечима!

 

Быть славным — хорошо, спокойным — лучше вдвое.

 

Вдохновение есть расположение души к живому приятию впечатлений следовательно, к быстрому соображению понятий, что и способствуе объяснению оных.

 

Веленью Божию, о муза, будь послушна, Обиды не страшась, не требуя венца, Хвалу и клевету приемли равнодушно

И не оспоривай глупца.

 

В одну телегу впрячь не можно Коня и трепетную лань.

 

Властитель дум.

 

Вольнее птицы младость.

Кто в силах удержать любовь?

Чредою всем дается радость;

Что было, то не будет вновь.

 

Врагов имеет в мире всяк,

Но от друзей спаси нас, Боже!

 

Гений и злодейство — две вещи несовместные.

 

Гений чистой красоты.

 

Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно; не ува­жать оной есть постыдное малодушие.

 

Да ведают потомки православных Земли родной минувшую судьбу.

 

Да, жалок тот, в ком совесть не чиста.

 

Дар напрасный, дар случайный, Жизнь, зачем ты мне дана?

 

Два чувства дивно близки нам — В них обретает сердце пищу; Любовь к родному пепелищу, Любовь к отеческим гробам,

 

Дела давно минувших дней. Преданья старины глубокой!

 

Дней минувших анекдоты От Ромула до наших дней.

 

 

Если жизнь тебя обманет. Не печалься, не сердись! В день уныния смирись: День веселья, верь, настанет.

 

Еще одно последнее сказанье, И летопись окончена моя.

 

Зависеть от властей, зависеть от народа — Не все ли нам равно? Бог с ними. Никому Отчета не давать, себе лишь самому Служить и угождать: для власти, для ливреи Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи.

 

Зависимость жизни семейной делает человека более нравственным.

 

Зависть — сестра соревнования.

 

Здравствуй, племя младое, незнакомое!

 

Злословие даже без доказательств оставляет почти вечные следы.

 

И всюду страсти роковые, И от судеб защиты нет.

 

Иных уж нет, а те далече

 

И сердце вновь горит и любит — оттого. Что не любить оно не может.

 

К беде неопытность ведет.

 

Кто жил и мыслил, тот не может В душе не презирать людей.

 

Кто раз любил, тот не полюбит вновь.

 

Льстецы, льстецы! Старайтесь сохранить И в подлости осанку благородства.

 

Любви все возрасты покорны.

 

Любите самого себя, Достопочтенный мой читатель! Предмет достойный: ничего Любезней, верно, нет его.

 

Любовь одна — веселье жизни хладной,

Любовь одна — мучение сердец:

Она дарит один лишь миг отрадный,

А горестям не виден и конец

 

Молодость — величайший чародей.

 

Москва, как много в этом звуке

Для сердца русского слилось,

Как много в нем отозвалось!

 

Москвич в Гарольдовом плаще.

 

Мы все глядим в Наполеоны.

 

Мы все учились понемногу

Чему-нибудь и как-нибудь!

 

Мы все ленивы и нелюбопытны.

 

Мы почитаем всех нулями, А единицами — себя.

Народ безмолвствует.

На свете счастья нет, но есть покой и воля.

Наука сокращает

Нам опыты быстротекущей жизни.

 

Не продается вдохновенье, Но можно рукопись продать.

 

Не пропадет ваш скорбный труд,

 И дум высокое стремленье.

 

Не тот поэт, кто рифмы плесть умеет.

 

Не ужинать — святой закон, кому всего дороже сон.

 

Не хочу быть шутом, ниже у Господа Бога.

 

Нет правды на земле, но правды нет и выше.

 

Неуважение к предкам есть первый признак безнравственности.

 

 

Обычай — деспот меж людей.

 

Одна из причин жадности, с которой читаем записки великих людей, — наше самолюбие: мы рады, ежели сходствуем с замечательным челове­ком чем бы то ни было: мнениями, чувствами, привычками — даже слабостями и пороками. Вероятно, больше сходства нашли бы мы сомнениями, привычками и слабостями людней вовсе ничтожных если б они остаатяли нам свои произведения.

 

О люди! Все похожи вы На прародительницу Еву:

Что вам дано, то не влечет; Вас непрестанно змий зовет

К себе, к таинственному древу;

Запретный плод вам подавай, А без того вам рай не рай.

 

О люди! Жалкий род, достойный слез и смеха!

Жрецы минутного, поклонники успеха!

 

Как часто мимо вас проходит человек,

Над кем ругается слепой и буйный век,

Но чей высокий лик в грядущем поколенье

Поэта приведет в восторг и умиленье!

 

 

О чем шумите вы, народные витии?

 

Окно в Европу.

 

Охота к перемене мест.

*

 

Ох, тяжела ты, шапка Мономаха!

 

Переводчики — почтовые лошади прогресса.

 

Перед собой кто смерти не видал.

Тот полного веселья не вкушал

И милых жен лобзаний не достоин.

 

Печной горшок тебе дороже, Ты пищу в нем себе варишь.

 

Пир во время чумы.

 

Поверьте мне, друзья мои: Кому судьбою непременной Девичье сердце суждено,

Тот будет мил назло вселенной; Сердиться глупо и фешно.

 

Поверил я алгеброй гармонию.

 

 

 

Пока свободою горим.

Пока сердца для чести живы,

Мой друг, отчизне посвятим.

Души прекрасные порывы!

 

 

Презирать суд людей не трудно, презирать суд собственный — невоз­можно.

 

Привычка свыше нам дана: Замена счастию она.

 

Следовать за мыслями великого человека есть наука самая заниматель­ная.

 

Совесть — когтистый зверь, скребущий сердце.

 

Со смехом ужас несовместим.

 

Старик Державин нас заметил И, в гроб сходя, благословил.

 

Точность и кратость — вот первые достоинства прозы. Она требует мыс­лей и мыслей, без них блестящие выражения ничему не служат.

 

Тьмы низких истин нам дороже Нас возвышающий обман.

 

Ужасный век, ужасные сердца!

 

Ума холодных наблюдений И сердца горестных замет.

 

Чем меньше женщину мы любим.

Тем легче нравимся мы ей

И тем ее вернее губим.

Средь обольстительных сетей.

 

Чтение — вот лучшее учение!

 

Что было, то не будет вновь.

 

Что день грядуший мне готовит?

 

Что пройдет, то будет мило.

        

Чувство выздоровления — одно из самых сладостных.

 

Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать.

 

Я памятник себе воздвиг нерукотворный, К нему не зарастет народная тропа.

 

Я пережил свои желанья.

 
 
     
 
     
 
     
@Mail.ru