Карамзин Н.М.
Цитаты, афоризмы, изречения - Россия

 

Карамзин Николай Михайлович (1766—1826).

 

Родился в селе Михайловка, неподалеку от города Бузулук Симбирской губернии, в старинной дворянской семье. Тринадцати лет его привезли в Москву и определили в пансион про­фессора Шадена. Одновременно Карамзин посещал и университет, прилежно изучая русский, немецкий и французский языки. В 1785 г он сближается с кружком Н. И. Новикова. В мае 1789 — сентябре 1790 г Карамзин путеше­ствует по Германии, Швейцарии, Франции и Англии, останавливаясь в их столицах. Вернувшись в Россию, он стал издавать «Московский журнал», где опубликовал «Письма русского путешественника», высказывая отрицательное отношение к французской революции. В 1802—1803 гг. стал издавать литера­турно-политический журнал «Вестник Европы». В эти же годы Карамзин воз­главил новое направление в русской литературе — сентиментализм, выпустив в свет повесть «Бедная Лиза» (1792). В 1803 г Александр 1 сделал его офици­альным историографом, поручив написать историю России. С этих пор и до конца своей жизни (последний, 12-й том его «Истории» вышел через три года после смерти автора) Карамзин работал над главным трудом своей жизни — ♦Историей государства Российского», охватившим время с глубокой древнос­ти до 1611 г                                                                               

В последние годы жизни Карамзин в частьтых беседах с Александром I вы­ступал и против либерала Сперанского, и против «Сервилиста» — крепост­ника Аракчеева, не приемля ни военных поселений, ни политики в области народного просветения, которую он называл «политикою народного затем­нения».

Умер в Санкт-Петербурге.

 

 

Для существа нравственного нет блага без срзободы, но эту свободу дает не Государь, не Парламент, а каждый самому себе, с помощью Божиею.

 

Бог великий музыкант, вселенная — превосходный клавесин, мы лишь смиренные клавиши. Ангелы коротают вечность, наслаждаясь этим бо­жественным концертом, который называется случай, неизбежность, сле­пая судьба.

 

В одном просвещении найдем мы спасительное противоядие для всех бедствий человечества!

 

Время это лищь последовательность наших мыслей. Душа наша способ на к самопогружению, она сама может составлять свое общество.

 

Давно называют свет бурным океаном, но счастлив, кто плывет с ком пасом.

 

Для нас, русских с душою, одна Россия самобытна, одна Россия истин­но существует; все иное есть только отношение к ней, мысль. Прови­дение. Мыслить, мечтать можем в Германии, Франции, Италии, а дело делать единственно в России.

 

Для привязанности нет срока: всегда можно любить, пока сердце живо.

 

Екатерина уважала в подданном сан человека, нравстрзенного существа, созданного для счастья в жизни. Она знала, что личная безопасность есть первое для человека благо и что без нее жизнь наша, среди всех иных способов счастья и наслаждения, есть вечное, мучительное беспо­койство.

 

Жизнь есть обман — счастлив тот, кто обманывается гфиятнейшим об­разом.

 

Жизнь наша и жизнь Империи доджи».! содействовать раскрытию вели­ких способностей дупш человеческой; здесь все /и1я души, все лля ума и чувства, все должно служить бессмергию в их успехах!ITIaf    V/V. I L/ I l^I V-ri i I---' I I - I f » » •

 

Как плод дерева, rafc и жизнь бы лает всего сладоанее перед увядания.

 

Конец нашего века почитали мы концом главнейших бедствий честна и дyмaJ^и, что в нем последует важное, общее соединение с практикой, умозрения с деятельностью; что люди, уверясь npai ным образом в изящности законов чистого разума, начнут исполн в точности и под сению мира, в крове тишины и спокойствия i дятся истинными благами жизни.

 

Любовь сильнее всего, святее всего, несказаннее всего.

 

Мало разницы между мелочным и так называемыми важными занят ми; одно внутреннее побуждение и чувство важно. Делайте, что и i можете: только любите добро, а что есть добро — спрашивайте у coi сти.

 

Мудрец, который знал людей, Сказал, что мир стоит обманом: Мы все, мой друг, лжецы, Простые люди, мудрецы; Непроницаемым туманом Покрыта истина для нас.

 

Мужество есть великое свойство души; народ, им отмеченный, должен гордиться собою.

 

 

Мы вечно то, чем нам быть в свете суждено. Гони природу в дверь: она влетит в окно.

 

Мы все, как муха на возу: важничаем и в своей невинности считаем себя виновниками великих происшествий.

 

На минуту позабудемся

В чародействе красных вымыслов.

 

Народ есть острое железо, которым играть опасно, а революция — от­верстый гроб для добродетели и самого злодейства.

 

Не мешаю другим мыслить иначе.

 

Ничто не ново под луною:

Что есть, то было, будет ввек.

И прежде кровь лилась рекою,

 И прежде плакал человек...

 

Оправдание некоторых жестокостей, всегдашнее мягкосердечие несов­местимы с великостью духа. Великие люди видят только общее.

 

Превосходные умы суть истинные герои истории.

 

Пусть громы небо потрясают. Злодеи слабых угнетают. Безумцы хвалят разум свой! Мой друг, не мы тому виной.

 

Республика без добродетели и геройской любви к отечеству есть неоду­шевленный труд.

 

Слова принадлежат веку, а мысли векам.

 

Смеяться, право, не грешнo, Нам всем, что кажется смешно.

 

Солнце течет и ныне по тем же законам, по которым текло до явления Христа-Спасителя: так и гражданские общества не переменили своих уставов: все осталось, как было на Земле и как иначе быть не может.

 

Счастлив, кто независим, но как трудно быть счастливым, то есть не­зависимым.

 

Так водится в здешнем свете: одному хорошо, другому плохо, и люди богатеют за счет бедных. Шагнуть ли в свет политический? Раздолье крикунам и глупым умникам; не худо и плутишкам.

 

Талант великих душ есть узнавать великое в других людях.

 

Тацит велик, но Рим, описанный Тацитом, Достоин ли пера его?

В сем Риме, некогда геройством знаменитом. Кроме убийц и жертв, не вижу ничего. Жалеть о нем не должно: Он стоил лютых бед несчастья своего, Терпя, чего терпеть без подлости не можно!

 

Творец всегда изображается в творениях, часто против воли своей.

 

Ты хочешь быть автором: читай историю несчастий рода человеческо­го—и если сердце твое не обольется кровью, то оставь перо, или оно изобразит нам хладную мрачность души твоей.

 

Французская революция — одно из тех событий, которые определяют судьбы людей на много последующих веков. Новая эпоха начинается: я ее вижу.

 

Я презираю скороспелых либералистов: я люблю лишь ту свободу, ко­торой не отнимет у меня никакой тиран.

 

Я чувствую великие дела Петровы и думаю: «Счастливы предки наши, которые были их свидетелями!» Однако ж — не завидую их счастью!

 
 
     
 
     
 
     
@Mail.ru